В понедельник вечером состоялся заключительный показ сезона. Шеф-редактор BURO. Ольга Шевченко, внимательно следившая за новыми коллекциями весна-лето 2026, немного отдохнула, открыла интересное издание и готова приступить к оценке. Заранее сообщаем: среди дебютантов оказалось значительно больше достойных учеников, чем тех, кто показал посредственные или выдающиеся результаты, но мы поддерживаем каждого.
Бывает ли такое, что долго готовишься к чему-то или возлагаешь большие ожидания на кого-то, а результат тебя не радует? Примерно такое ощущение возникло у меня после возвращения Фиби Файло в индустрию в 2024 году и череды дебютных показов весна-лето 2026. В этом сезоне их было сразу тринадцать: в Нью-Йорке Рэйчел Скотт (что стало неожиданностью для многих) представила «нулевую» коллекцию Proenza Schouler; в Милане на новых ролях выступили Демна Гвасалия, Симоне Беллотти, Дарио Витале и Луиз Троттер, а в Париже — Джонатан Андерсон, Пьерпаоло Пиччоли, Дюран Лантинк, Матье Блази, Лазаро Эрнандес и Джек Маккалоу, Марк Томас, Мигель Кастро Фрейтас и Гленн Мартенс. Похоже, я никого не упустила. Интересно, что в теории большая часть этих назначений казалась гораздо более перспективной, чем оказалось на деле. Но обо всем и обо всех я расскажу последовательно.
Тройки (пока только карандашом и в мою тетрадь) для весенне-летнего сезона переданы сразу двум дизайнерам — Дюрану Лантинку и Мигелю Кастро Фрейтасу. Первого пригласил в JPG сам Готье, второго попросили возродить Mugler, который, по сути, оказался в стороне. От Лантинка, который уже стал обладателем специального приза ANDAM, получил премию имени Карла Лагерфельда в рамках LVMH Prize, победил в Woolmark Prize 2025 и завоевал аудиторию своим провокационным брендом, ждали смелого, дерзкого, продуманного и, самое главное, ироничного переосмысления архивных материалов. На выходе же получилась коллекция, при первом знакомстве с которой аудитория не испытала ничего, кроме недоумения. Когда я рассмотрела образы более детально, у меня возникла мысль, что Лантинк попытался создать нечто вроде нового гардероба для «Пятого элемента», но, видимо, без участия Люка Бессона. Хотя предполагаемым версиям синего платья Плавалагуны и психоделического топа Руби Рода я скажу «да».
При этом сам Лантинк в Николь Фелпс сообщил, что ему пока не удалось ознакомиться с архивными документами.
Впрочем, вклад Жан-Поля не требует дополнительного представления или разъяснений. Из аккаунта @stylenotcom стало известно, что в финале Готье плакал, обнимая Лантинка. Многие зрители, присутствовавшие на показе, тоже были тронуты до слёз, хотя и не от радости.
Jean Paul Gaultier
Мигель Кастро Фрейтас выбрал путь наименьшего сопротивления, избежав скандалов (хотя и мог бы их создать). В коллекции 45-летнего португальца – выпускника Central Saint Martins, работавшего с Гальяно и Симонсом в Dior, Дрисом Ван Нотеном, Эльбазом в Lanvin и возглавлявшего команду дизайнеров в Sportmax – можно было обнаружить всё, что обычно встречается в других брендах, и даже у Zara. Среди представленных вещей было много бежевых оттенков, юбки-карандаши, сочетающиеся с жакетами, сатиновые комплекты слегка увеличенных пропорций, объемные шубы и многое другое. В целом, это то, что вряд ли привлекло бы внимание Тьерри Мюглера, несмотря на прямые отсылки к его стилистике, такие как образы женщин-птиц, космических женщин (на мудборде дизайнера был снимок Евы Герциговой в звездном боди, созданным Хельмутом Ньютоном) и тех, кто носит перья на голове, как Линда Евангелиста в клипе Джорджа Майкла «Too Funky» (1992), снятом, кстати, самим Мюглером. В программной беседе с Vogue дизайнер , похоже, он не обманул, ведь его стремление сделать Mugler более доступным и приземленным сбылось.
MUGLER
Следующий в нашем рейтинге — «хорошисты». Среди них оказалась Рэйчел Скотт, чей первый выход на подиум все ожидали в следующем сезоне: она не была включена в официальную программу Нью-Йоркской недели моды. Более того, Proenza Schouler объявили о назначении Рэйчел на должность всего за неделю до этого. Это, несомненно, говорит о том, что выбор в ее пользу был сделан еще давно. Скотт (закончила Istituto Marangoni и на протяжении последних четырех лет успешно развивает свой бренд Diotima) отметила, что это не полноценный дебют, а скорее ознакомление с архивами и коллективом. По ее словам, это знакомство оказалось весьма продуктивным – с использованием характерных для бренда приемов, таких как вещи, вывернутые наизнанку, и перекрученные элементы. Пока что картина не совсем ясна, но вызывает большой интерес.
Proenza Schouler
Несмотря на неоднозначную реакцию, критиковать дебютную коллекцию Дарио Витале было бы несправедливо. Напротив, хочется выразить благодарность бывшему креативному директору Miu Miu – прежде всего за возвращение к архивам Джанни Версаче, которые в период работы Донателлы Версаче намеренно или по недосмотру были забыты. Речь идет, в частности, о сочетании поп-арта с золотой вышивкой, колорблокинге и стилистике, характерной для 1980-х годов, а также об оптических принтах и, конечно, о сексуальности. Но не о той, что доминирует в последние два десятилетия, а скорее о тонком намеке, вызывающем желание исследовать ее глубже. В одежде Versace или независимо от нее.
VERSACE
Пьерпаоло Пиччоли, преданный последователь своего учителя, после 25 лет работы в Valentino, теперь возглавляет Balenciaga. Незадолго до первой коллекции дизайнер, подобно своим коллегам, тщательно с Сарой Мауэр из Vogue. Он признался, что в подходе к работе отождествляет себя с Кристобалем Баленсиагой, что с уважением относится к вкладу коллег-предшественников и «обнулять» бренд не намерен. Пиччоли, как это было понятно с самого начала, в Balenciaga позвали из-за его любви к объему, цвету и чрезмерному декорированию, а еще — потому что он умеет делать кутюр, а значит, нанимать еще одну единицу не придется (оптимизация в нынешних реалиях никому не помешает, тем более Kering).
В этом есть полное обоснование, за исключением того, что Пиччоли не начнет создавать историю с нуля. Он далек от революционного склада характера, поэтому его подборка получилась универсальной (хотя, возможно, руководство и стремилось к этому?). Она обращена к тем, кто скучает по архивным фотографиям Баленсиаги, кто вспоминает Жескьера, и к тем, кто не знаком ни с чем иным, кроме эпохи Гвасали. И, разумеется, к тем, кто скучает по самому Пиччоли, которого, как выяснилось, можно оторвать от Valentino, но Valentino пока не отпустит его.
BALENCIAGA
Кстати, о Гвасалии. Его первая коллекция, выход которой запланирован на март следующего года (с более развернутой презентацией), получила название La Familia, и, тем самым, исключила из этого «семейства» работы и вклад Сабато де Сарно. Можно было заметить явную отсылку к Тому Форду и еще более заметную – к Алессандро Микеле. Первый показ Демны был представлен в виде лукбука, точнее, картинной галереи, а также в формате короткометражного фильма The Tiger, где нашлось место графине, принцессе, драматичной персоне, покорителю сердец и нарциссу. Сохранят ли они свои позиции в следующем сезоне – покажет время.
GUCCI
Положительные аспекты прослеживаются и в работе Марка Томаса, который, что удивительно, все еще занимает должность дизайн-директора, а не креативного. Луиз Троттер, руководившая Carven три сезона назад, перешла в Bottega Veneta, оставив Марку, как видно по представленной коллекции, немало готовых решений. Тем не менее, он провел дополнительное исследование и к уже присущей бренду небрежности, тщательному подходу к цвету и еще более утонченной работе с фактурами, наслоениями, торчащими нитками и оголенными спинами добавил… цветы. Едва заметный принт в виде орхидей неслучаен: Томас обнаружил его на страницах книги Carven (1995). Оказывается, мадам Карвен, ставшая главным вдохновителем Марка, совместно с ботаником Марселем Лекуфлем вывела сорт белой орхидеи с зеленой сердцевиной, названный Madame Carven. Это оказалось символичным, чувственным и легким. Хочется, чтобы так продолжалось и в будущем.
CARVEN
Показ кутюрной коллекции Гленна Мартенса для Maison Margiela, вдохновленной родным для дизайнера Брюгге, состоялся летом 2025 года. После этого индустрия моды на протяжении последующих месяцев находилась в ожидании и пыталась угадать, что Гленн представит в первой линии готовой одежды. Ожидали эффектного результата, хотя бы сопоставимого с предыдущим. Однако этого не произошло. В чем причина? Казалось бы, все элементы на своих местах: детский хор, отсылающий к показу весна-лето 1990 года; расширители во рту у моделей как дань уважения четырем фирменным стежкам на внешнем крое бирки; нетрадиционные материалы, которые когда-то сделали имя Margiela; корсеты, напоминающие об эпохе Гальяно; и использование денима – любимого материала самого Гленна. Но чего-то не хватило – легкости, непринужденности и эмоций. Того сложного сочетания чувств, которое трудно выразить словами, но которое можно ощутить при просмотре шоу Maison Margiela. Таких эмоций, которые вызывают чувство дискомфорта, но при этом вызывают восхищение каждым новым образом. Возможно, для достижения желаемого результата Гленну не хватает совсем немного волшебства.
MAISON MARGIELA
С появлением Симоне Беллотти (это было предсказуемо) моя прежняя страсть к Jil Sander эпохи Люси и Люка Мейер исчезла – понравились лишь несколько топов, украшенных пайетками. Однако перед нами представлена весьма надежная коллекция, созданная без предварительных набросков. Взяв за основу минимализм, который прочно укоренился в ДНК бренда, Беллотти вернул Jil Sander к исходному состоянию. В его первой коллекции было много однотонных цветов и простых форм, много Jil Sander и Рафа Симонса. С любовью и вниманием к новому дому он добавил к преобладающему белому синий оттенок Yves Klein, революционный красный и черный, а также свой любимый оливковый, который он часто использовал в коллекциях Bally, и драгоценные металлы. Он создал, в прямом и переносном смысле, чистый холст, на который намерен (по крайней мере, нам так кажется) постепенно наносить новые элементы и формировать свой собственный стиль.
JIL SANDER
Плеяду лучших учеников возглавляет Луиз Троттер, ранее известная в индустрии благодаря работе креативным директором в Joseph. Всего за три сезона она смогла преобразить Carven, а теперь стала первой женщиной на посту креативного директора Bottega Veneta после Лауры Молтедо, супруги одного из основателей бренда, руководившей им в 1970-х годах. Всего за девять месяцев она (ранее коллекционировавшая винтажные изделия BV) усовершенствовала и сделала более изящными унаследованные от Ли и Блази текстуры, фактуры и цветовую палитру. Ее назначение совпало с важной датой – культовое плетение Intrecciato в этом году отмечает свой юбилей. Троттер умело воспользовалась моментом, представив новую сумку Campana и создав вирусную рекламную кампанию со звездными моделями в честь этого события. Этот дебют стал определяющим для творчества Троттер. Вокруг него была построена коллекция и выстроен диалог с публикой. Задавали тон свободные края юбки, выполненной из кожаных лент, блестящая (и не только) бахрома, акцентирующая боковой шов платья с микроплиссировкой, свитера насыщенных оттенков оранжевого, красного и серебристо-голубого (с расстояния они могли казаться вариацией бахромы, но это было переработанное стекловолокно). Если говорить о крое, то это задание (по сложности – как в части С) выполнено на отлично, даже с перерасчетом. Если речь идет о плечах, то они широкие (как у современной героини Лорен Хаттон из «Американского жиголо»). Если это платья из парашютного шелка с бретельками, то они свободно спускаются с плеч. Ну а фирменное плетение – это особое, «звездное» задание: она создала юбки, затянутые на талии, шейные платки, джемперы и плащи.
В итоге можно сказать, что это было поистине прекрасно, изысканно, элегантно и полностью соответствует стилистике Bottega Veneta.
BOTTEGA VENETA
Джонатан Андерсон, безусловно талантливый дизайнер, с момента своего назначения на должность в Loewe ни разу не допустил серьезных ошибок. Это впечатляет, особенно учитывая, что прошло уже 12 лет. Он успешно представил дебютные коллекции мужской и женской линий Dior, которые достались ему в наследство. Первоначальные опасения, возникшие у меня после просмотра нескольких платьев на красной ковровой дорожке, быстро развеялись. Андерсон начал показ, представив диоровский New Look, который теперь воплощен в виде лаконичного мини-платья без бретелей, активно драпированного и украшенного двумя большими бантами — на груди и подоле. За ним последовали вариации культового жакета Bar: в одних случаях Андерсон смело укоротил его, а в других — подвернул края, создав эффект, напоминающий бант. Затем он переключился на свою мужскую коллекцию (таких же новаторских решений было немало) и продемонстрировал мини-мини-юбки, напоминающие его фирменные шорты, а они, в свою очередь, отсылают к многослойному платью Dior Delft. Он также отдал должное Иву Сен-Лорану, переосмыслив его кружевные воротники-стойки из коллекции осень-зима 1959 года. Андерсон предложил сочетать эти воротники с пиратскими треуголками, которые, с одной стороны, напоминали театральную эпоху Гальяно, а с другой — самого Диора 1948 года. Знаменитые платья «Юнона» и «Венера» (1949) получили развитие в характерном для Андерсона стиле — оригинальные диоровские модели были выполнены из шелкового тюля, сложенного в каскады. Джонатан, во-первых, значительно сократил расход материала, а во-вторых, сшил каждый элемент тюля, чтобы создать многоярусную мини-юбку.
DIOR
К счастью, за предыдущую строчку в резюме Андерсона не стоит беспокоиться и можно спать спокойно. Loewe находится в надежных руках дизайнерского дуэта, который в 2002 году представил Proenza Schouler, а затем покинул его ради испанского бренда. Безусловно, планка, установленная Андерсоном, была высокой, но по первому показу и овациям в его финале очевидно, что Лазаро и Джек справились со своей задачей. Они пригласили гостей в главное здание парижского студенческого городка, а перед входом была размещена работа американского художника и скульптора Эллсворта Келли. Его «Желтая панель с красной кривой» (1989) послужила источником вдохновения. «В ней заключены живость и тактильность, которые, кажется, являются основополагающими для этого дома; цветовая насыщенность и чувственность, присущие его испанским корням; и, в конечном счете, оптимизм и дух, с которыми мы глубоко себя отождествляем… Она служит отправной точкой, своего рода прелюдией к тому, что нас ждет», — отметили креативные директора. И все вышеперечисленное нашло отражение в их дебютной коллекции. За живость отвечали многослойные рубашки и фрагменты платьев, которые были специально разрезаны, чтобы продемонстрировать скрытые детали и придать вещам легкость; за тактильность (привет, Андерсон) — махровые платья-полотенца, колючие вельветовые пальто и «резиновая» обувь, удобная как в воде, так и на суше. Любимая деталь Эрнандеса и Маккалоу — бахрома — также присутствует, равно как и «потерявший форму после стирки» трикотаж, характерный для Андерсона. Цветовой насыщенности они добились с помощью яркой палитры и цветового контраста. Чувственность проявлялась в кожаных платьях, которые выглядят одновременно соблазнительно и футуристично, приталенных жакетах и свитерах, накинутых на голое тело. И, наконец, оптимизм ощущался физически во всей коллекции, созданной дизайнерами с большой любовью и профессионализмом. Даже не возникает мысли подвергать сомнению этот творческий тандем, а вот поставить «отлично» напротив дисциплины «Мода как арт-объект» — вполне оправданно.
LOEWE
Завершая Парижскую неделю моды и fashion month сезона 2026 года, произошло то, в чем давно нуждались – Chanel претерпела существенные изменения. Напомним, с 1983 года модным домом руководил Карл Лагерфельд, а после его кончины – Виржини Виар, его ближайшая помощница. Не секрет, что Chanel требовалась кардинальная перестройка, смена концепций и обновление, и Матье (ученик Рафа Симонса), ранее руководивший Bottega Veneta в течение трех лет, справился с поставленной задачей. Новая муза Chanel предпочитает укороченные жакеты, сочетающиеся с юбками, украшенными золотыми пуговицами, и трикотажные платья, расшитые символическими цветами камелии (в ее наушниках можно услышать как «Щелкунчик» Чайковского, так и ремикс известной композиции «Rhythm is a Dancer» в исполнении берлинского оркестра). Она вновь отдает предпочтение безупречным белым рубашкам (Блази , костюмы, вдохновленные образами Коко Шанель, послужили отправной точкой для всей коллекции, а свободные брюки отличались спущенной талией на бедрах. Твид в интерпретации Матье Блази стал очень мягким и выразительным материалом. Похоже, что он утратил свои прежние свойства за последние четыре десятилетия. Из него создавались юбки с запахом, объемные бомберы и те самые жакеты, воссоздающие образ основательницы-новатора. Матье также умело использовал трикотаж, создав несколько комплектов, напоминающих твид. О себе Блази, конечно же, не забыл, поэтому в коллекции много отсылок к его прошлым работам. Здесь можно увидеть пышные перья, бахрому, эффектные платья в пол с воланами, тупые модели обуви, а также серьги в виде остроконечных звезд (крупных и мелких), которые очень напоминают кожаные элементы из его работ для Bottega Veneta. Он переосмыслил Chanel и вывел его на совершенно иной уровень, поэтому мы наблюдали за этим событием как будто на другой планете. Браво, Матье!
CHANEL
