Часто мы рассказываем истории о военнослужащих, возвращающихся на передовую после серьёзных травм. Безусловно, это герои. Однако, без военных медиков, которые нередко творят настоящие чудеса, это было бы нереально.

При отсутствии фрагмента кости её реконструируют, заменяя имплантатом, а открытую рану перекрывают лоскутом из искусственной кожи, снабжённым сосудистой ножкой, с проведением микрохирургической связи мелких кровеносных сосудов. Какие ещё методы применяются для восстановления здоровья раненых военнослужащих в госпитале имени Бурденко?

Пациенты не понимают

«Часто наши пациенты не осознают в полной мере всей серьёзности своего состояния и тех трудностей, с которыми столкнулись врачи. При тяжёлых, множественных травмах они пребывают в критическом состоянии, требующем поддержания важнейших функций организма с помощью аппаратов жизнеобеспечения, нередко в состоянии медикаментозной седации и на искусственной вентиляции лёгких (с подавленным сознанием — прим. ред.). Это необходимо для того, чтобы пережить сложный период без боли. Когда их переводят в обычное отделение, большая часть оказанной помощи уже завершена. Остаётся оформить необходимую документацию и решить вопрос о дальнейшей реабилитации: пациент вернётся домой к близким или будет проходить восстановление в санатории», — рассказывает Николай Коваленко – старший ординатор хирургического отделения, специализирующегося на онкохирургии, в Главном военном клиническом госпитале имени Бурденко.

В настоящее время в отделении находится боец, получивший ранение печени, повреждения мягких тканей передней брюшной стенки и травму носа, которая привела к его отрыву. Он является одним из немногих, кто сохранил ясные воспоминания о том, как получил ранение. Во время штурма они рассчитывали продвинуться ещё на 100-200 метров и что всё обойдётся благополушно. Однако появились беспилотные летательные аппараты, предназначенные для нанесения ударов… Целые сутки он скрывался за деревом, укрываясь камнями и землёй, до тех пор, пока обстановка не позволила сослуживцам эвакуировать его.

Вчера Коваленко провел парню операцию. Что касается носа, то сейчас выполняют хирургическую обработку и перевязку ран, поскольку в первую очередь необходимо завершить работу с животом. Операция на носе – следующий этап, но врачи уже заверили парня, что его нос будет выглядеть лучше, чем прежде.

Боец получил осколочное ранение. Несмотря на небольшое входное отверстие, у него возникли затруднения с дыханием. Благодаря своевременной помощи товарищей и безупречно отлаженной системе эвакуации, он был оперативно доставлен в Москву. Обследование показало, что осколок, попав внутрь, фрагментировался и повлёк повреждения лёгких, желудка, печени, почки и селезёнки. Парень перенес восемь хирургических вмешательств и сейчас восстанавливается.

«Стабилизировать состояние пациента на передовой – задача непростая. Однако, вывести его из зоны боевых действий, помочь адаптации и вернуть к полноценной жизни значительно труднее», – отмечает доктор Коваленко.

Он происходит из семьи, где традиции лечения передавались из поколения в поколение: его бабушка, дедушка, родители – все были военными врачами. Он часто подшучивает, что его будущая профессия была определена семьей еще до его рождения. Однако, когда он был курсантом Военно-медицинской академии имени Кирова, как и многие его сокурсники, мечтал о карьере нейрохирурга или кардиохирурга. Ему казалось, что операции на сердце и головном мозге – это самые сложные и престижные области медицины.

Николай Коваленко сжал кисть в кулаке и произнёс: «Если говорить о сердце, то оно, по сути, похоже на кулак. Зона ответственности аналогична. А живот включает в себя желудок, пищевод, печень, тонкий и толстый кишечник, поджелудочную железу, почки, предстательную железу и мочевой пузырь. Все эти органы функционируют как единый механизм: если один из них выходит из строя, страдает вся система. И решение этих проблем ложится на плечи абдоминального хирурга».

Существуют и другие факторы, в том числе более крупные разрезы, а также целый ряд сопутствующих проблем, которые могут препятствовать дальнейшему лечению.

«Повторный доступ в брюшную полость может оказаться затруднительным, — поясняет он. — Анатомические структуры, такие как кишечник, большой сальник и другие органы, расположенные внутри живота, реагируют на воспаление, стремясь отгородиться и закрыться. Это может привести к спаечной болезни, при которой кишечник срастается с кишечником и брюшиной, что делает дальнейший доступ невозможным».

В связи с этим, для каждого пациента врачи принимают индивидуальное решение о способе доступа к очагу, нуждающемуся в лечении. Создаются трёхмерные модели, выявляется оптимальная область для проведения манипуляции. Подтверждено, что современные технологии применяются и военными медиками.

Солдата — как генерала

Все постоянно говорят о том, что современная война имеет иные черты. Военные медики подтверждают это. Она значительно отличается не только от конфликтов в Афганистане, Чечне и Сирии, но и от специальной военной операции 2022 года.

«Прежде всего, ни один из локальных вооружённых конфликтов не характеризовался столь длинной линией соприкосновения, — отмечает Рамис Асланов – руководитель хирургического отделения позвоночника в центре травматологии и ортопедии . — Во-вторых, характер повреждений другой».

Сначала, по его словам, произошла артиллерийская дуэль, в которой сошлись две схожие школы с практически идентичным вооружением на открытой местности. Снаряд крупного калибра (от 120 до 155 миллиметров), поражая цель, способен одновременно вывести из строя значительное число военнослужащих – до 25 человек. При этом бойцы получают не только незначительные осколочные повреждения, но и серьезные травмы костно-мышечной системы, причем в большинстве случаев. После этого стали использоваться беспилотные летательные аппараты – высокоточные средства поражения, для которых снаряды изготавливаются из подручных материалов и начиняются разнообразными компонентами, включая болты, пластик и суббоеприпасы из американских кассетных боеприпасов.

«Столкнувшись с беспрецедентным количеством пострадавших и спецификой их повреждений, военная медицина оказалась перед серьёзным испытанием. В отличие от предыдущих вооружённых столкновений, где преобладали огнестрельные ранения и незначительные осколочные повреждения от взрывов гранат, теперь основными являлись тяжёлые осколочные травмы, нанесённые крупными осколками. Кроме того, возникла потребность в одновременном оказании помощи большому числу пациентов, получивших серьёзные ранения. Как отмечал Пирогов, война по своей сути является травматической эпидемией. В связи с этим, по словам Асланова, госпиталь фактически превратился в травматологическое отделение, поскольку все его подразделения заполнили военнослужащие с множественными травмами.

Десантник извлек раненого товарища из поврежденной техники, получив при этом ранение в шею. В состоянии сильного эмоционального возбуждения он вытащил его и дотащил до укрытия, после чего почувствовал слабость в ноге и боль в колене. Обследование выявило повреждение связок, мениска и грыжу поясничного отдела позвоночника. Пациент поступил с сильной болью в ноге и просил: «Делайте что угодно, даже если потребуется ампутация!»

Но не прибегали к этому. Сначала провели операцию по устранению грыжи, после чего последовало восстановление и реабилитация. Затем была выполнена хирургическое вмешательство на коленном суставе для восстановления передней крестообразной связки и мениска. И лишь на заключительном этапе удалили осколок в шейном отделе позвоночника.

В настоящее время травмы позвоночника не являются частым явлением, их доля в структуре боевых огнестрельных ранений составляет от 1,5 до 3 %. Чаще всего они затрагивают шейный и поясничный отделы, поскольку в отличие от грудного отдела, защищенного бронежилетом, эти участки менее защищены у большинства военнослужащих. Небольшие осколки, попавшие в позвоночник, удаляют без обширных разрезов, используя эндоскопические методики через небольшие проколы. С помощью эндоскопа, который вводят через маленький прокол, выполненный скальпелем под контролем рентгенографии, хирург достигает осколка, который хорошо виден на большом мониторе. Во время процедуры рана непрерывно промывается водой, чтобы минимизировать травматичность, и хирург аккуратно извлекает осколок. В результате на коже остается лишь небольшой шрам.

Около 65 % всех боевых повреждений затрагивают конечности. Ранее при наличии у бойца значительного дефекта голени или бедра, когда отсутствовали участки кости, мышц и кожи, ногу, как правило, ампутировали. В настоящее время медики прилагают усилия для сохранения ноги.

«Индивидуальный 3D-имплантат изготавливается по заказу. Сначала на сосуде (будь то свободный или перемещённый участок) берется фрагмент, дефект которого затем закрывается, рана ушивается, и имплантат фиксируется на этом месте. Благодаря такому подходу сохраняется конечность, и пациент может ходить на ней. К сожалению, эта процедура не всегда доступна всем пациентам, но мы её проводим», — поясняет доктор Асланов.

Безусловно, существуют определённые ограничения, поскольку имплантат представляет собой искусственно введенный в организм материал, и не исключены усталостные переломы металла, пластические деформации. Необходим продолжительный период реабилитации, однако уже зафиксированы случаи возвращения пациентов к полноценной жизни.

В госпитале Бурденко начали оказывать помощь пациентам с экзопротезами, и теперь они возвращаются к полноценной жизни. Так, два сапёра в возрасте 22 и 23 лет, один из которых потерял обе ноги, проходят реабилитацию. Несмотря на попытки врачей восстановить конечность, к сожалению, они оказались безуспешными. Сейчас оба сапёра используют экзопротезы, однако, пройдя курс восстановления, один из них принял решение вернуться на службу и продолжить работу в своей сфере.

Вместе с гражданскими врачами

В Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко доставляют пациентов с наиболее серьёзными травмами и значительными повреждениями. Процесс их лечения может занимать месяцы и более.

«Прежде всего, мы проводим необходимые процедуры и действия для стабилизации состояния пациента и подготовки его к дальнейшей терапии. Эта терапия может быть продолжена непосредственно в нашем госпитале или в системе гражданской медицины. Там выделены ресурсы и специалисты, которые оказывают нам существенную помощь», — заявил начальник госпиталя, генерал-майор медицинской службы Денис Давыдов.

Учитывая протяженность линии соприкосновения в ходе спецоперации, составляющую 2 тысячи километров, и значительное увеличение мощности используемого вооружения, военные медицинские учреждения объединили свои усилия с гражданскими больницами и медицинскими центрами.

«С ростом мощности вооружений возникает необходимость в корректировке системы оказания помощи», — отмечает Давыдов. — «Понадобилось несколько месяцев, чтобы определить оптимальный подход к действиям в сложившихся обстоятельствах. Быстро удалось выявить новые технологии, методики и способы лечения. Это стало возможным благодаря накопленному опыту, однако не было возможности опробовать их непосредственно на пациентах, минуя экспериментальную стадию».

В качестве примеров можно привести аппараты для фиксации, вакуумные устройства, специализированные раневые покрытия, позволяющие добавлять в повязку дезинфицирующие средства, активаторы роста и антибиотики. Также велись разработки с использованием стволовых клеток, в которых оказался полезен опыт врачей-специалистов.

«В отношении сотрудничества с федеральными институтами и центрами, они предоставили нам метод использования стволовых клеток, который готов к применению. Мы используем искусственную кожу, аллогенные трансплантаты и ткани животных для восстановления повреждений, сопровождающихся дефектами. Также применяются донорские нервы».

Военные медики также получили от МФБА сухие растворы, предназначенные для восполнения потерь крови и восстановления водного баланса организма. Эти растворы применяются непосредственно в зоне боевых действий. Помимо этого, были переданы усовершенствованные одеяла, обеспечивающие тепло и защиту от переохлаждения во время эвакуации раненых, а также предохраняющие их от осколочных повреждений.

Для оказания помощи раненым применяются новейшие технологии и передовое оборудование. Врачи подчеркивают, что к каждому пациенту, будь то генерал или рядовой солдат, применяется одинаковый уровень внимания и заботы.