Кажется, дизайнер до сих пор не наигрался в Loewe.

Завершить серию впечатляющих мужских показов коллекцией Dior Homme, которая не оправдала надежд, было жестоко по отношению к публике, но, признаться, мы, кажется, предчувствовали такой исход. Чем больше восторгов вызвал его дебют, тем сильнее стало разочарование от просмотра новой коллекции.

Летом 2025 года он продемонстрировал знание языка Dior – сложного, насыщенного архивными решениями и ироничного. А этой зимой, словно неожиданно вернувшись к истокам, он вспомнил о своем опыте работы в Loewe и представил на подиуме поток мыслей вместо выверенного французского гардероба. И это произошло в день рождения Кристиана Диора.

Когда ожидания сталкиваются с реальностью

За день до показа, в беседе с журналистом Лоиком Прижаном, Андерсон поделился, что готов к новому этапу развития Дома — более эмоциональному и насыщенному, и с этой задачей, как он утверждает, у него не возникло трудностей. Уже первые образы продемонстрировали совершенно иное видение Dior: сверкающие майки, лоферы насыщенного желтого цвета, эполеты, украшенные стразами, обилие кожи и восточных узоров, контрастирующих со строгими жакетами и классическими приталенными пальто. В конечном итоге, вместо тонкой настройки атмосферы, был представлен визуальный ряд, доведенный до предельной насыщенности, где каждый элемент явно заявляет о наступлении «новой эпохи». Похоже ли это на Dior? Нет, это нечто иное.

От английского денди к эпохе фембоев

Дебютная коллекция Андерсона для Dior напомнила о прогулке элегантного французского молодого человека по Лондону в 60-х годах: в ней napoleon jacket впервые сочетался с денимом, а архитектурный крой – с уличным бунтарством. Тогда дизайнер умело объединил дендизм, архив Dior и современные тренды в единое гармоничное творение, а теперь он бросает нас в новую эпоху, характеризующуюся фембой-эстетикой и полным переосмыслением традиционных представлений о мужской и женской моде .

У моды нет гендера?

Использование нетрадиционных гендерных ролей – не новое для Андерсона, однако в коллекции Dior он вывел этот прием на новый уровень: юбки, платья и сверкающие топы одинаково хорошо смотрятся и на женщинах, и на мужчинах. С этой точки зрения становится особенно заметен отсыл к творчеству Поля Пуаре: туника заменяет строгий костюм, глубокий вырез – воротник-стойку, а обилие восточных и стилизованных восточных узоров гармонично сочетается с меховыми элементами верхней одежды.

К этой не имеющей четкой гендерной принадлежности линии присоединяется его любимый персонаж deadbeat — изношенный, но обаятельный персонаж, балансирующий между богатством и бедностью. В коллекциях прослеживаются явные параллели с Dior и Prada: потертый деним, дорогие материалы, словно постаревшие со временем, — все это формирует впечатление спешно составленного гардероба, сочетающего элементы военной формы, театральные костюмы и находки с парижских чердаков. Подобная задумка кажется весьма перспективной, однако на практике возникает эффект перегруженности: слишком много смыслов в одном образе и слишком много разных персонажей в одном сезоне — зритель теряет нить повествования .

Архив, XVIII век и дух Эди Слимана

Андерсон, как обычно, мастерски воплощает теорию в жизнь: в его коллекции отчетливо прослеживается влияние французской моды XVIII века – это заметно по фракам, воротникам и жакетам, которые придают некоторым моделям черты рок-н-ролльных кавалеров. Конечно же, присутствует и знакомый всем жакет Bar от Dior, а также скинни джинсы и пальто приталенного кроя, в этих slim-fit вещах уже вполне заметно Эди Слимана. Это искренняя попытка привнести собственную эклектичность в мужскую коллекцию Dior начала 2000-х, несмотря на наличие в ней пайеток, жакетов в стиле наполеоновской эпохи и броских париков.

Желтые парики и панк‑Dior

Парики-маллеты вызвали оживленные дискуссии: одни видят в них отсылку к творчеству Пэм Хогг, другие – крайнюю степень увлечения азиатской культурой, переходящую в нарочитый гротеск. Сочетаясь с рок-н-ролльной небрежностью, объемными пальто в стиле Пуаре и необычными пропорциями, коллекция порой больше напоминает панк, вдохновленный Вивьен Вествуд, нежели Дом, представляющий буржуазную элегантность. Такой подход отлично проявляет себя на подиуме и соответствует трендам TikTok, но полностью отвлекает внимание от самой одежды .

Loewe внутри Dior

Главная тенденция заключается в том, что популярность в социальных сетях затмевает изысканность и утонченность, характерные для Dior. Джинсовые куртки, сверкающие топы и грубые лоферы, кажется, разработаны с прицелом на публикации в соцсетях, однако им сложно сформировать узнаваемый стиль для мужчины Dior. Создается впечатление, что Андерсон продолжает работать в стиле Loewe, находясь в стенах Dior — он создает коллекцию, выражающую определенную позицию, а не полноценный, продуманный гардероб. Эти предметы одежды, скорее, предназначены для британских вечеринок и мероприятий на Ибице, чем для классического клиента Dior, который в этом концептуальном хаосе может чувствовать себя дезориентированным.

Великий провал или нужный риск?

Несмотря на это, смелость Андерсону приписывать можно: идти на такой риск уже во второй коллекции, когда до сих пор не ясно, как будет продаваться первая, требует немалой выдержки. Если сравнивать с Пьерпаоло Пиччоли, который действует осторожно, используя коллаборации и узнаваемые элементы, то Андерсон кажется почти безрассудным: он намеренно предпочитает смелый и экспериментальный подход вместо общепринятого компромисса.

Его первая коллекция для Dior стала изящным признанием уважения к Дому, однако теперь на подиуме демонстрирует другого Андерсона: смелого, энергичного, современного и не стесняющегося оттолкнуть давних поклонников ради переосмысления мужской моды.